Интервью с основателем Swatch Group, Николасом Хайеком (часть 2)

...Первыми моими клиентами стали немцы, которые восстанавливали разрушенную войной страну. Они каким-то образом почувствовали мой потенциал, и на меня посыпались заказы от Mercedes, Krupp, других крупных фирм. Скоро я стал единственным иностранцем в Стратегической комиссии, занимавшейся восстановлением Германии. Потом пошли заказы от швейцарского правительства. Я брался за самые сложные проблемы и решал их, основываясь на реальном положении вещей. Помню была «забавная» история с танками, когда я представил отчет о том, что швейцарские танкостроители многократно завышают цены и пытаются обмануть правительство. Меня обвиняли во всех смертных грехах, называя «мафиозо» и «русским агентом», готовящим почву для советской оккупации. А потом выяснилось, что я прав. Я стал популярной персоной. Люди не знали фамилии президента своей страны, но знали, кто такой Хайек.. Возвращаясь к нашей теме, у SSIH и ASUAG было 90 фабрик, которые производили все часовые компоненты не только для себя, но и для других производителей. Когда доклад об их состоянии был готов, по телевидению как раз передавали финал по футболу — Германия играла с Россией..

-Россия никогда не играла в финалах ЧМ...

-Ну, значит, это была Бразилия. Какая разница? В Германии все смотрели футбол, а в Швейцарии смотрели мое выступление, в котором я обещал не закрывать ни одного предприятия и дать людям роботу. Как видите, я никого не обманул.

-А где вы находите нужных людей?

-Рыба гниёт с головы. Если во главе компании стоит бездарь, самая талантливая команда под его началом превратиться в офисный планктон. Найти подходящего человека сложно, но можно. Рассказать, как это сделать, невозможно. Это области долгой практики и личных ощущений.

-Почему вы включили в SG именно эти компании?

-Прежде всего, потому, что я мог себе это позволить. Я бы с удовольствием купил Rolex или Patek Philippe, но они не продаются.

-А какие ещё бренды, кроме названных, вы хотели бы приобрести?

-Только эти два. Все остальное у нас уже есть.

-Что вы думаете о тенденции часовщиков объединяться в кланы и объявлять себя едва ли не единственными хранителями традиций Высокого часового искусства?

-Мне это нравится. Потому что они работают на благо ремесла. А объявлять можно что угодно — главное результат. Это хорошая тенденция.

-А какие тенденции в производстве и моде, на ваш взгляд, являются определяющими сегодня?

–    -Я не могу вам ответить на этот вопрос, потому что именно я во многом и определяю эти тенденции. Каждое моё слово будет детально исследовано конкурентами, и концерн может потерять прибыль. Это вопрос корпоративной безопасности.

–    Тогда скажите, каким вам видится будущее часовой индустрии в целом?

–    Александр, вы мне нравитесь своей настойчивостью. Сразу видно, что вы православный россиянин, как и я. Скажу вам, что я планирую будущее, но не знаю, каким оно будет. Я уверен, что нужно развивать все сегменты рынка, а не только высокий, как предлагают многие. Кстати, банкиры в первую очередь! Концентрация на элитном часостроении — глупости. Это все равно, что сказать булочнику: «Перестань печь хлеб, пеки только дорогие пирожные — это выгоднее!» Swatch Group продаёт «пирожные», и «торты» - что угодно.

–    Что для вас часы? Прибор для определения времени, показатель статуса?

–    Это произведение искусства. Вне зависимости от цены. Часы служат для того, чтобы доставлять удовольствие. Одна дама из Казахстана — почти ваша землячка — как-то поинтересовалась: «Для чего нужен двойной турбийон?» Я ответил: «Для того же, для чего нужны ваше колье или брошь». Когда мне неспокойно на душе, я включаю Моцарта и начинаю смотреть на турбийон. Через 15 минут я успокаиваюсь, я снова начинаю верить в светлое будущее человечества, в Бога и во все хорошее.

–    Последний вопрос: вы всегда носите по нескольку часов или только во время Baselworld?

–    Однажды журналистка с Немецкого телевидения спросила меня: «Вам не стыдно, что вы носите несколько часов, а в это время в Индии голодают дети?» Я ей ответил вопросом: « Скажите, вы замужем? Сколько галстуков у вашего мужа?» Она:»150 штук». Я: «А почему вам не стыдно, что ваш супруг имеет коллекцию из 150 галстуков, когда в индии голодают дети?»... Я постоянно нахожусь на прицеле у ваших коллег. Меня снимают со всех ракурсов и всегда обращают внимание на то, какие часы у меня на запястье. И таким образом пытаются определить, какие марки у меня в фаворе, а какие нет. Это, конечно, ерунда, но если я в течении двух месяцев по какой-то причине не надеваю, например, Longines или Rado, мне начинают звонить люди из этих компаний и интересоваться, что случилось. Поэтому я даже не спорю, когда меня называют «сумасшедшим» из-за того, что мои руки в часах по локоть.

–    Какие часы сейчас на вас?

–    НУ , прежде всего, это самый первый экземпляр Swatch. Американский Музей современного искусства предлагал мне за него 250 тысяч долларов. Год выпуска 1982. Я всегда ношу его, только изредка меняю ремешки и батарейки. Вторые часы — это классический турбийон Breguet. На моем запястье — кварцевая модель Omega с функциями GMT, хронографа и так далее, сделанная специально для меня. И новая «белая» La Tradition.

–    И как часто вы меняете эту «коллекцию»?

–    Каждые две недели. Иногда надеваю шесть пар. Но Breguet и Swatch ношу всегда.