Часовой Дом De Witt часть 2

...Такой подход дает мне возможность модифицировать и обрабатывать каждую деталь так, как мне хочется. Иногда это занимает уйму времени. Кроме того, два года назад я основал собственное производство механизмов. Первый образец «домашнего творчества» стоит в прошлогоднем Tourbillon Dufferentiel. За него мы получили Первый приз за Новаторство на Женевском Grand Prix d'Horlogerie. Tourbillon Force Contstante — вторая полностью построенная собственными силами модель.  В будущем я хочу сделать свою мануфактуру автономной, независимой от поставщиков. Это позволит довести качество продукции до идеала.

–    Где расположена ваша мастерская?

–    В моём саду, в Женеве. Там работают 28 человек и ещё 37 — в других местах, как в городе, так и за его приделами.

–    Скажите, когда вы организовали собственное часовое производство, проходили ли вы какой-либо «ликбез» для начинающих? Что-то вроде «Haute Horlogerie для Чайников»?

–    Знаете, я довольно неплохо разбираюсь в механике, и мне обычно достаточно пяти минут, чтобы понять принцип работы того или иного узла. Мне не нужны дополнительные уроки, я сам могу их давать, если потребуется. Все усовершенствования, которыми я дополняю свои турбийоны, например, придуманы лично мною. Я постоянно обдумываю варианты передачи энергии внутри механизма, работы стрелок, повышения точности хода часов и так далее. Мы обсуждаем все идеи внутри команды и, как правило, приходим к желаемому результату. К очередной выставке Bastlworld я планирую построить нечто особенное, нечто такое, чего пока нет ни у кого на рынке. Что конкретно — не скажу, и не просите.

–    Как вы думаете: если бы вы начали работать в часовом бизнесе раньше, скажем, лет на десять, какой была бы сегодня марка De Witt?

–    Безусловно, весомее.

–    Может быть, вам удалось бы создать целую империю вроде тех же Swatch или Franck Muller?

–    Я уверен, что хочу создать нечто грандиозное. Мне не интересно массовое производство, я хочу реализовать мечту о красоте и качестве. Я занимаю свою нишу и не хочу ее покидать.

–    Сколько часов в год производит DeWitt?

–    От 800 до 1000 штук. Сейчас я намерен немного расширить производство — буквально сегодня утром моими партнером по бизнесу стал небезызвестный вам г-н Проллокс.

–    Я слышал, он покинул кресло главы Vacheron Constantin и ушел на пенсию...

–    Не на пенсию. А в DeWitt. У нас с Клодом Даниэлем одинаковый взгляд на часовую культуру и искусство, нам не надо притираться друг к другу, наше сотрудничество обещает быть легким, продуктивным и долгим.

–    За какой сектор он будет отвечать?

–    Ни за какой конкретно и за все в целом. Сотрудничество будет основано не на разделении обязанностей, но на обмене мыслями и совместном творчестве.

–    Как обстоят дела у De Witt в России?

–    Пока вроде бы все нормально: людям нравится то, что я делаю. Я слышал про проблемы часовых дилеров в России, но мне трудно объективно оценить их масштаб. Все эти истории про «закручивание гаек» и повышение налогов, конечно, пугают, ноне кажутся стопроцентно достоверными. Буквально пару часов назад мне, например, сказали, что российское правительство снизило налог на импорт на 6 процентов. Я не знаю, правда это или нет, но звучит обнадеживающе. В любом случае, я вижу, что русские умеют ценить красоту и любят часовое искусство. Это у вас в крови, потому что на протяжении столетий русская культура была самой богатой на планете, а образовательный уровень граждан вашей страны — самым высоким. И это самое главное, а не то, какие экономические препоны на пути часовых импортеров ставят — или не ставят — государственные чиновники.

–    Расскажите, пожалуйста, историю происхождения корпуса Academia.

–    С лицевой стороны он напоминает шестерню, а сбоку — колонаду греческого храма. У Breguet тоже есть корпусы с «колонными» боковыми, но я хотел создать свою версию. Таким образом, в корпусе соединены современная часовая механика и культурные традиции древности — сочетание, в полной мере отражающее суть моей хронофилософии.

–    Сколько всего коллекций сейчас у DeWitt?

–    Мы выпускаем 10 разных моделей, по 70-80 экземпляров каждой.

–    Какие часовые бренды нравятся лично вам?

–    Часы — они как картины. В каждой модели можно найти что-то уникальное, цепляющее за душу. Мне нравится A.Lange & Sohne, потому что она сохранила свою первозданность и никогда не менялась, что бы с ней ни происходило. Это настоящая немецкая классика. F.P. Journe современен и изыскан, у Omega — интересный коаксиальный спуск Дэниэла, Richhard Mille поражает оригинальным дизайном... Часовой мир настолько богат и разнообразен, что трудно остановиться на чем-то одном. Могу сказать вам точно, что если я увижу что-то похожее на стилистику DeWitt, я продолжу работу в другом направлении, потому что хочу оставаться таким же уникальным, как упомянутые марки.

–    Мне кажется, уникальность DeWitt во многом определяется личностью ее создателя.

–    Я вам раскрою один секрет. Прискорбно говорить такое, но очень часто люди с академическим образованием и солидным багажом знаний не способны на Открытие. Когда ты все знаешь, ты четко осознаешь границы возможного и даже не пытаешься за них заглянуть. А люди вроде меня постоянно заходят за эти границы — просто потому, что они их не видят. И иногда благодаря такой «слепоте» придумывают любопытные вещицы. Именно так я придумал «дифференциал» для турбийона. Что любопытно: от появления чернового наброска до выпуска первого работающего экземпляра у меня ушло ровно 9 месяцев. Я консультировался у специалистов по поводу сроков реализации такого проекта, и мне выдали следующие цифры: 3 года на разработку, 2 года на создание прототипа и ещё 3 года на запуск в серию. Вы представляете: 8 лет! Да через 8 лет меня уже может не быть в живых! Если бы моя невежественность в хорошем смысле этого слова, Tourbillon Differential никогда бы не появился. И вот ещё что: я всегда открыт для критики. Если вы в чем-то не согласны со мной, я внимательно вас выслушаю и, если вы окажетесь правы, признаю свою ошибку и исправлю её. Считать свои часы «священной коровой» никогда не буду, ибо это гордыня, а гордыня — смертельный грех (улыбается.) DeWitt — мануфактура 21 века, которая живет будущим и определяет будущие.