Часы Rado - ТВЕРДЫНЯ ТВЕРДОСТИ

1917 год выдался непростым не только для российской государственности - некоторым часовщикам в Швейцарии тоже пришлось нелегко. В городе Ленгау троим братьям Шпал-Фритцу, Эрнесту и Вернеру, мучимым квартирным вопросом, даже пришлось переоборудовать одну из комнат в доме под мастерскую. В ней они намеревались наладить производство часовых механизмов для североамериканских брендов.

Как ни странно, их затея удалась, и долгое время Шлапы удовлетворяли запросы самых разных партнеров по ту сторону Атлантики. Со временем амбиции росли, и в 1947 году братья наняли управляющего Поля Люти, в задачу которого входил перевод компании на более высокий уровень. Люти взялся за дело, умело используя наработанные за три десятилетия Schlup&Co контакты в Северной Америке и играя на актуальных тогда долларовых квотах. А потом как-то сами собой в бизнес-планах появились заказчики из восстанавливавшихся после военной разрухи рынков Германии и Японии. Они желали покупать не механизмы, но готовые часы, и в 1954 году  их пожелание было наконец выполнено. Сперва часы  Schlup&Co покидали фабрику немаркированными, чтоб потом получить на циферблат звучное название магазина или торговой сети, а в 1957 году швейцарцы придумали собственный бренд: Exacto. Однако такая марка уже существовала, и менеджменту пришлось искать новое имя, каковым в скором времени стало Rado. Особой популярностью золотые часы Rado пользовались  в странах Ближнего Востока, откуда их часто присылали обратно в Ленгау для полировки корпусов. Настолько часто, что вскоре это стало проблемой для маленького предприятия. И тогда Люти с подачи главного дизайнера компании Марка Леддери запустил в производство модель DiaStar с нецарапающимся корпусом, поступившую в продажу в 1962 году. Корпус часов изготовляются из твердого сплава на основе карбида вольфрама при давлении в 1000 атмосфер и температуре 1450 градусов по Цельсию и очень долго сохранял девственную магазинную свежесть. Новшество пришлось по вкусу любителям роскоши, и вот уже почти полвека DiaStar одним из хитов коллекции, разойдясь по миру трехмиллионным тиражом.

Так закалялась сталь

Следующим докризисным достижением Rado можно смело считать вхождение в 1983 году в группу SMH (Swiss Corporation for Microelectronics and Watchmaking Industries), ставшей впоследствии сердцевиной Swiss Group. Без этого шага мы вряд ли имели бы сегодня удовольствие рассуждать о достоинствах сверхпрочных часовых корпусов из ультрасовременных материалов. Оправившись от экономических тягот и невзгод, компания продолжала следовать курсом на высокие технологии, и уже в 1986 году выпустила на рынок модель Integral, корпус которой был покрыт сапфировым напылением, а браслет состоял из керамических звеньев. Ещё через четыре года на свет появилось полностью керамические часы Ceramica, принесшие Rado мировой авторитет часового авангардиста. Керамика, традиционно получаемая путем высокотемпературной обработки карбида титана или карбида циркония, до поры до времени полностью удовлетворяла интересы бренда, хотя для сотрудников научно исследовательского отдела идеалом прочности всегда оставался алмаз. Эталонные 10 000 виккерсов считались недосягаемой вершиной, и о них только мечтали, довольствуясь твердыми сплавами (1400-1700 виккерсов), сапфировым стеклом (1900-2200),

керамикой  1200-1900) и лантаном (металл твердостью 2300-3200 виккерсов, из которого было изготовлено всего 200 экземпляров). Но исследователи не были бы исследователями, если бы почивали на лаврах. В середине 1990-х произошло сразу два события, переместивших мечту наследников дела Шлапов-Люти из разряда розового небытия в категорию потенциальной реальности. Проекты Concert 1 и  Vision 1 с корпусными покрытиями из поликристаллического и природного алмазов стали последними ступеньками на пути к вершине , на которой в 2004 году Rado ждала неуязвимая V10K. Что расшифровывалось, естественно, как Vickers 10 000. Прямоугольный корпус модели сделали из привычного твердого сплава, который обернули непробиваемым слоем полиморфного алмаза. Это был триумф единства формы и функциональности.

NO-DESIGNER

Минималистский стиль Радо исправно завоевывает призы на различных международных дизайнерских конкурсах по всему миру. Единство функции и формы очаровывает самых  искушенных мастеров оформительского искусства — за исключением, конечно, тех из них, у кого образ Rado вызывает резкое отторжение, что, в общем-то, является показателем продуманного глубокого подхода, не оставляющего равнодушным никого и рождающего полный спектр эмоций от крайнего неприятия до безоглядного восхищения. Так получилось, что одним из ярких поклонников швейцарского бренда стал английский дизайнер Джаспер Моррисон — его ещё называют no-designer за редкий талант менять облик вещей без вмешательства в их суть. Сотрудничество Моррисона и Rado началось в 2007 году с переделки модели Cerаmica Chronograph, авторский вариант которой был выпущен лимитированной серией из 50 экземпляров. В 2008 году англичанин разработал новую упаковку для часов, а год спустя с подачи предоставившего ему карт-бланш руководства компании придумал абсолютно новую коллекцию r5.5. Название расшифровывается как «радиус 5,5 мм» - именно таков радиус скругления углов квадратного корпуса моррисоновских часов. Недоброжелатели обвинила Моррисона в примитивизме и несерьезном подходе к делу, однако продажи  r5.5 неопровержимо доказали обратное. Второй год присутствия  r5.5 на рынке ознаменовался появлением новых версий:  r5.5 Jubile,  r5.5 Automatic и обновленный  r5.5 Chronograph, минутные метки которого один в один заимствованы у  Ceramica Chronograph 2007 года. Кроме того, в коллекции появился хронометр Limited Edition  с тиражом 888 экземпляров. В его заднюю крышку вставлено сапфировое окно с «фирменным» радиусом 5,5 мм, по которому знающий часофил уверенно определит авторство модели.

Кстати о главенстве формы. Возможно, кому-то рассказ о Rado покажется не полным из-за отсутствия в нем внятной информации об используемых в производстве механизмах. Но дело в том, что погоня за прочностью «оболочки» закономерно привела к ослаблению роли «начинки» и отходу ее на второй план. Причем, в данном случае это нельзя расценивать как негативный фактор: массового потребителя Rado действительно мало волнует механическая продуманность часов, ему прежде всего важны их точность, надежность и лаконичный узнаваемый дизайн. И такой подход имеет полное право на существование, заслуживая всяческого уважения. Эту мысль очень четко выразил глава компании Роланд Штреле.

Статья взята из журнала “Часы” № 3 2010